Огни из Ада - Макс Огрей
Конечно, сложно поверить в такие чудеса, но не будем делать поспешных выводов, а дождемся окончания расследования и официальной оценки правоохранительных органов. Мы будем следить за продолжением этой истории, а сейчас к другим новостям…»
– Слушай, а ребят-то теперь будут искать, – обратился Макс к Огниве. – Полиция знает, как они выглядят, да еще и есть видео, а это бесспорное доказательство их вины.
– Не переживай, полицейских я беру на себя. Все, что им пока удалось, так это разрушить несколько машин, – спокойно ответила Огнива.
– Это хорошо. А что с Буховым случилось, почему его перевели в психиатрию?
– Видимо, он испытал сильный стресс. Мне пришлось показать ему, с кем он имеет дело. И он оказался в прямом смысле в центре событий. Но ты за него не переживай, ничего с ним не случится. Скоро отпустят.
– В центре событий… – тихо повторил Макс. – Интересно каких…
– Со временем узнаешь, – ответила Огнива.
Громила-близнец нажал кнопку на пульте, переключая канал. Картинка на экране сменилась: на синем фоне с едва различимым абстрактным рисунком в правом верхнем углу горела надпись «прямой эфир», диктор собирал в аккуратную стопку лежащие перед ним листки бумаги.
– Вы смотрели передачу «Парламентский час», – объявил он, одарив зрителей теплой улыбкой.
– Ничего мы не смотрели, – возмутился Леха, – чего ты врешь?
Глаза диктора забегали, а на лице появилось удивленное выражение. После неловкого молчания мужчина деланно прокашлялся и продолжил:
– Вы смотрели «Парламентский час», всего вам хорошего…
– Я тебе говорю, что мы ничего такого не смотрели, – начал злиться близнец.
Диктор в недоумении покрутил головой, поправил бордовый галстук и спросил кого-то за кадром:
– Ты слышишь? Кто это говорит?
Судя по всему, ему что-то ответили в наушник. Диктор кивнул и улыбнулся.
– Передача «Парламентский час» закончилась, всего вам доброго и до свидания, – с еще более теплой интонацией, чем в первый раз, сказал он.
– Ишь ты, выкрутился, хамло, – парировал Леха.
– Нет, так работать невозможно! – не выдержал диктор. Он ослабил галстук. – Кто это говорит? Хватит влезать в мою программу.
– Так ты не обманывай людей, никто тебе мешать не будет.
– Позвольте, в чем это я обманываю?
– Ты говоришь, что мы смотрели, а мы не смотрели. Я только что переключил канал и не смотрел никакой «Парламентский час».
Удивлению диктора не было предела. Он не знал, что ответить. Потом собрался с мыслями и все же произнес:
– По техническим причинам мы вынуждены экстренно закончить нашу программу. Всего хорошего и до свидания. – После секундной паузы он скроил хитрую мину и ехидно поинтересовался: – Ну что, съел?
В следующую секунду диктор пропал и на экране появилась заставка окончания программы.
– Не, вы видели, до чего дошли на телевидении? Прямо открытым текстом с экрана обманывают, – обратился Леха к Максу, а может, и к Огниве.
Все это время Максим улыбался, молча наблюдая за тем, как здоровяк пререкается с ведущим.
– Вот я ему сейчас покажу – «съел», – близнец сурово погрозил телевизору кулаком.
– Как говорится, докопался, как пьяный до радио, – с усмешкой сказал Макс Огниве, – только в нашем случае это «докопался бугай до телевизора».
– Не обращай внимания, ребята развлекаются, – сказала Огнива и, повернувшись к обиженному на диктора Лехе, сказала: – Отстань от телевизора. Займись лучше делами. Она уже здесь.
* * *
Макс посмотрел на близнеца, потом перевел взгляд на Огниву.
– Похоже, я что-то пропустил. Кто уже здесь?
– Да это Ира пришла, – Огнива сморщила носик.
– Что за Ира?
– Ира – бухгалтер с твоей бывшей работы, – невозмутимо ответила Огнива.
– А ей-то что здесь надо? И откуда она знает, где я живу?
– Я ее вчера попросила принести тебе зарплату и все выплаты, которые тебе причитаются.
– Попросила? – Макс недоверчиво прищурился.
– Ой, ну не попросила, а приказала. Какая разница, как это назвать, просто игра слов. Главное, что она не ослушалась и пришла.
– Так я пойду ее встречу? – Макс вскочил на ноги.
– Нет, ее встретят мои подданные, – Огнива показала рукой на Леху, приподняла левую бровь и пристально посмотрела на близнеца, как бы говоря: «Чего ты сидишь, открой дверь!».
Леха моментально встал и пошел широкими шагами в коридор. Добродушно улыбаясь, он открыл входную дверь и произнес:
– Да-да.
На пороге стояла Ирина, бухгалтер с теперь уже бывшей работы Макса.
– Здравствуйте, – смущенно сказала она здоровенному бритоголовому мужчине.
Девушка сразу узнала одного из двух бугаев, которые вчера на ее глазах избивали охранника. Но убегать было поздно, и тихим голоском она продолжила, слегка запинаясь:
– Я… я могу увидеть Максима Соловьева?
– Ого, того самого Максима? – здоровяк явно издевался над бухгалтером. – Он сейчас немного занят. Не могли бы вы зайти попозже?
– Но… как же так? Она же сказала, чтобы я с утра зашла… – Девушка замолчала и посмотрела на бумажный кулек, который держала в руках. Слезы потекли из ее глаз.
– Ну-ну, не нужно плакать, – участливо пробасил Леха. – Сейчас во всем разберемся. Давайте сначала. Кто вам сказал зайти с утра, знакомая Максима?
Девушка всхлипнула и рукой вытерла слезы.
– Я не знаю. После того как вы… вы… – Ирина не знала, как помягче сказать, – избили охранника, – наконец, выговорила она, не поднимая глаз на здоровяка.
– Ирина. Слово «избили» звучит грубо. Давайте назовем это, ну скажем, профилактической беседой с упором на физическое воздействие.
– Хорошо, – Ира махнула головой в знак согласия, – после физического воздействия на охранника, даже не знаю, как сказать. В общем, мне женский голос велел принести деньги домой к Соловьеву. Я понимаю, что это звучит странно, но я ее видела, правда, только как тень на стене.
Нервы девушки окончательно сдали, и она разрыдалась в голос.
– Ну-ну, спокойно, – Леха вышел из квартиры, и заключил Иру в объятья.
Она, не сопротивляясь, положила голову на грудь здоровяка и разразилась еще более бурными рыданиями. Лехин костюм с иголочки сразу же пропитался горячими солеными слезами. Он обнимал плачущую Ирину левой рукой, а правой нежно поглаживал ее по волосам.
– Я не знаю, что это было, – сквозь слезы продолжала девушка. – Это какая-то тень. Она со мной говорила и поставила меня на колени. А еще, – она отстранилась от Лехи и показала ему левую ладонь, – у меня теперь этот ожог.
– Да, ожог изящный, – почему-то не удивился здоровяк.
– Я схожу с ума? – пискнула Ирина, и новый поток слез хлынул у нее из глаз.
Леха оттянул ворот пиджака и рубашки – показывая, что на его шее горит такое же клеймо, как у Ирины, только гораздо больше.
– Ну, тогда мы все сошли с ума, – улыбнулся здоровяк.
Глаза Ирины округлились, слезы перестали литься. Она тихонько прикоснулась к шраму на Лехиной шее. Почувствовав жжение, она отдернула руку и отрицательно закачала головой.
– Нет, нет, нет. Что тут происходит? Что это? Вы сектанты, что ли? – в ее голосе послышались истерические нотки. Ирина медленно отступала назад. – Отпустите меня, я не хочу быть с вами. Прекратите это!
Близнец отпустил воротник, поправил пиджак, сделал шаг к Ирине и спокойно сказал:
– Давайте то, зачем пришли сюда, – он протянул руку ладонью вверх. – И лучше не кричите.
Ира робко положила сверток с деньгами в руку здоровяку и вопросительно посмотрела ему в глаза:
– Что теперь со мной будет? Меня уволят, посадят? Отправят в сумасшедший дом?
– Эх, Ира. При других обстоятельствах я бы с удовольствием за тобой приударил. – Он сделал небольшую паузу. – Что касается Максима Соловьева, так ты должна все забыть. Никому ничего не говори: ни того, что видела, ни
